Frozen: Оригинал лучше

Пересмотрела «Замёрзшую» (ну нет в оригинальном названии никакого сердца, хоть убейте).

Для меня раньше Tangled стоял выше Frozen в списке лучших фильмов Диснея, но при внимательном рассмотрении я, наверное, всё-таки поменяю их местами. Tangled я первый раз смотрела в оригинале, а Frozen — в дубляже. Это, видимо, и наложило свой отпечаток.

Да, я знаю, это Дисней, это для детей и так далее, и вообще непонятно, почему я так прицепилась к этому мультику, а не к «Хоббиту» или там к «Уолтеру Митти». Наверное, потому, что поднимает достаточно злободневную и близкую мне тему.

Вообще Дисней сейчас оказался в положении мальчика, который кричал «волк». Остановив конвейер приторно-слащавых историй о прекрасных безупречных принцессах и благородных принцах, они выпустили уже две ленты, которые, во-первых, действительно заставляют задуматься о чём-то социально значимом, и во-вторых, всячески издеваются над диснеевскими же старыми штампами, создавая миры, в которых «логика сказки» не работает, что приводит к неожиданным финалам.

Итак, что мне бросилось в глаза при повторном просмотре в оригинале? («Оригинал лучше» — это, похоже, мой вариант элитистской мантры «книга лучше».)

Да, будут спойлеры.

Начну, пожалуй, с конца. В первый раз концовка показалась мне роялем в кустах. На самом же деле в сюжете есть все предпосылки того, чтобы он закончился именно так, и закладываются они в повествование с самого начала.

Обратимся к песне ледорубов в начале, изгаженной переводом (жирный шрифт мой):

Born of cold and winter air
And mountain rain combining,
This icy force both foul and fair
Has a frozen heart worth mining.

So cut through the heart, cold and clear,
Strike for love and strike for fear,
See the beauty, sharp and sheer,
Split the ice apart and break the frozen heart!

Beautiful! Powerful! Dangerous! Cold!
Ice has a magic, can’t be controlled!
Stronger than one, stronger than ten,
Stronger than a hundred men!

Формально они поют про лёд, но на самом деле — скорее про Эльзу. Вся её жизнь вплоть до развязки была именно противодействием этих двух эмоций — любви и страха — и попытки контролировать свои способности.

Про страх (и про потерю контроля, кстати) открытым текстом говорят тролли, но более тонкие отсылки к этой теме всплывают и по ходу повествования. Каждый раз, когда силы Эльзы выходят из-под контроля, это вызвано страхом:

  1. В сцене из детства вся комната покрывается льдом, когда Эльза в панике склоняется над бесчувственной Анной. Она боится, что сестра умрёт по её вине.
  2. Годы до коронации она проводит в своей комнате во дворце из страха перед своей силой, страха навредить Анне или кому-либо ещё. Комнату морозит изнутри.
  3. На самой коронации Эльза морозит скипетр и державу от страха быть раскрытой. К счастью, это проходит незамеченным.
  4. Тот же страх движет ей, когда, оставшись без перчатки, она случайно воздвигает перед собой заграждение из сосулек, скрываясь от Анны. Кстати, Анна так её и спрашивает: «What are you afraid of?» Инстинктивно она понимает, что Эльзой движет страх, но (пока) не видит логической связи.
  5. Убегая из города, она боится уже расправы над собой — и тем и навлекает на королевство вечную зиму.
  6. Встреча с Анной в ледяном дворце сначала идёт спокойно, пока Эльза не узнаёт, что наделала. После этого ей овладевает паника, из-за которой она призывает снежную бурю и случайно ранит Анну в сердце. При этом интерьер дворца перекрашивается в красный — точь-в-точь как в предостережении старейшины троллей о страхе.
  7. В противостоянии с отрядом Ханса и позже, в тюрьме Эренделла, Эльзой движет уже страх за собственную жизнь. Кстати, Ханс хорошо упрекает Эльзу, когда она готовится расправиться с двумя солдатами: «Don’t be the monster they fear you are!» Получается порочный круг: страх порождает отсутствие контроля над собой, а это, в свою очередь, заставляет окружающих бояться тебя.
  8. И только когда Ханс сообщает Эльзе о якобы смерти Анны, бушующий над городом шторм рассеивается. Самое страшное уже случилось: по её вине погиб самый дорогой ей человек.
  9. И, наконец, когда замёрзшая Анна оживает от проявления сестринской любви (шипперы, молчать!1), страх проходит окончательно. Эльза понимает, что может всё исправить, и понимает, как. Она не только возвращает лето, но и получает полный контроль над своими способностями, возможность творить и разрушать свои творения в любой момент. Любовь побеждает страх.

Ещё из всякой мелочи, которая бросилась в глаза только при втором просмотре.

Когда королевская чета отправляется за помощью к троллям, ледяной след, по которому их преследует маленький Кристофф, остаётся именно за той лошадью, которая везёт Эльзу.

В оригинале песни маленькой Анны во дворце начинаются не с «За окном уже сугробы», а с «Do you want to build a snowman?» Она всё-таки не забыла, как они с Эльзой лепили снеговика, тролль стёр только память о ледяной магии.

Джар Джар Бинкс Олаф называет себя экспертом по любви. И действительно, он был порождением любви между двумя сёстрами в детстве — в противовес снежному великану, который был порождением страха Эльзы.

Поведение Ханса на коронации представляется абсолютно логичным и даже играет новыми красками в свете ШОКИРУЮЩЕГО ОТКРЫТИЯ. Он «случайно» сбивает Анну лошадью, давая повод для представления и знакомства (а о личностях обеих принцесс он знал заранее, и именно эта информация побудила его клеиться к наивной Анне вместо неприступной Эльзы). Затем, на балу, он опять же якобы «случайно» подбирает Анну в падении. И, наконец, вскружив ей голову, именно он первым предлагает ей брак, зная, что сия юная особа, не нюхавшая пороху и судящая о любви по рыцарским романам, несомненно, согласится.

Почему тогда Ханс спас Эльзу в ледяном дворце, если хотел в конце концов её убить? Ему всего-то надо было «случайно не успеть» отвести выстрел из арбалета. А тут всё просто. Тогда Эльза ему ещё была нужна, поскольку он думал, что она способна отозвать призванную ей зиму. И только узнав, что она не может этого сделать (или думает, что не может), он перешёл к плану Б: убить Эльзу и подождать, пока всё само растает, заодно повесив на неё убийство Анны, прослыв в народе героем-спасителем и расчистив себе дорогу к трону. (Кстати, он и выстрел, похоже, отвёл с расчётом, именно с целью попасть в канделябр. Вряд ли его падение убило бы Эльзу, а вот лишить сознания смогло.)

В песне «For the First Time In Forever» перед коронацией Анна пляшет и радуется жизни, что контрастирует с поведением Эльзы: с каменным лицом она монотонно повторяет свою мантру самоконтроля, которой учили её родители…

Don’t let them in, don’t let them see,
Be the good girl you always have to be,
Conceal, don’t feel, put on a show,
Make one wrong move and everyone will know…

Затем они повторяют одни и те же строки («It’s only for today», «It’s agony to wait»), но с разной интонацией и с разным настроем. Для Эльзы мучительно выходить из своей комнаты и взаимодействовать с другими людьми, она утешает себя тем, что нужно только отмучиться один день, и желает скорейшего конца церемонии. Анна же сожалеет, что её счастье на шумном балу будет столь непродолжительно.

И, наконец, в песне Let It Go та же «мантра», повторённая после бегства, приобретает другой, иронический смысл: она не помогла и сделала только хуже.

Don’t let them in, don’t let them see,
Be the good girl you always have to be,
Conceal, don’t feel, don’t let them know…
Well, now they know!

Вообще Эльза — неожиданно глубокий и нешаблонный персонаж по меркам Диснея, в отличие от Анны, которая сошла с того же конвейера жизнерадостно-неуклюжих няшек, что и Ариэль, Тиана, отчасти Рапунцель и добрая половина всех женских персонажей в фансервисном аниме. Конечно, и у Эльзы был прототип — ведьма Эльфаба из мюзикла Wicked, творческого переосмысления «Волшебника из Страны Оз» в стиле «она не злая, просто вы её не поняли». Кстати, Эльфабу в разное время играли Идина Мензел и Виллемайн Веркайк, соответственно английский и немецкий/голландский голоса Эльзы. Но с лично моей точки зрения, Wicked — всё-таки вещь вторичная, не имеющая места в мире сказок Баума с чётко очерченными добром и злом. Если касаться интерпретаций Злой Ведьмы Запада (которую читатели волковского «Волшебника Изумрудного города» знают как Бастинду), то мне ближе Теодора из фильма «Оз, Великий и Ужасный» — наивная, простодушная девушка, павшая жертвой несчастной любви к мужчине, который всего лишь использовал её. Никого не напоминает?

Эльза же самобытна, в отличие от Эльфабы она не является ревизионистской реинтерпретацией злодея из чужой истории. Можно, конечно, возразить, что Frozen снимался по мотивам «Снежной королевы» Андерсена, но от книги там остались, по сути, только снег и королева, да и тех изгнали из названия. Это совершенно самостоятельная история, которую я не считаю возможным считать адаптацией чего бы то ни было. Эльза — из тех правдоподобных персонажей, которые «сами себя пишут», пробивая себе дорогу в сюжет. Так она в процессе создания мультфильма и заменила собой Снежную королеву, которая по оригинальной задумке должна была быть антагонистом: после создания песни Let It Go авторы сочли её подходящей скорее положительному персонажу, чем отрицательному.


1 Отрицая возможность присутствия данной романтической линии в авторском замысле (хотя бы потому, что это Дисней и для детей), я тем не менее не считаю фанфики на тему «Эльзанны» принципиально несовместимыми с каноном. Кроме того, данным пейрингом удобно троллить поборников традиционных ценностей™ («да вы что, фу, инцест, аморально, как так можно!!!11»), и он ценен уже этим. В общем, «я не разделяю вашего мнения, но я признаю его право на существование».