Про пиратство

Прежде всего: я не считаю пиратство в принципе предосудительным (что бесит Изабель, но это не мешает ей пиратить аниме — такая вот она принципиальная).

Я плачу деньги за продукт творчества, если он доступен в моём регионе без DeRьМа и на нужном языке. Я понимаю, что авторы «тоже хотят кушать» и заслуживают вознаграждения за свой труд. Вот кто не заслуживает ни копейки, так это издатели-паразиты, которые, сами не приложив руки к созданию продукта, начинают ставить пользователю условия.

(Потому, кстати, я за инди плачу охотнее: знаю, что деньги пойдут авторам, а не какому-то хрену с горы.)

Я оставляю за собой право спиратить игру в одном из четырёх условий:

  1. Она недоступна в данном регионе.
  2. Доступна, но с DRM. (Хотя пункт 1 — разновидность пункта 2; региональные ограничения — это тоже разновидность DRM, и притом особенно ненавистная мне.)
  3. Доступна, но не на нужном языке. Да, EA, я смотрю в вашу сторону. Ведь на территории РФ все говорят исключительно на русском, да?!
  4. Нет официальной демки, а я хочу пройти хотя бы первый уровень, чтобы посмотреть, стоит ли игра своих денег.

В случае 4, если я собираюсь играть дальше, я игру таки куплю. Я таки купила практически (© Пехтин) все игры, в которые когда-либо играла на ПК.

И ещё. Стим на том и расцвёл, что его создатели нашли лучший способ защиты от пиратства: нужно предоставить услуги, которые пираты не смогут предоставить. Сделать покупку выгоднее.

Покупая игру в Стиме, я понимаю, за что именно плачу и какие преимущества мне Стим предоставляет по сравнению с пиратами. Автоматические обновления, интеграция с сетевыми сервисами, сообществом и т.д. Покупая диск с фильмом, я опять-таки понимаю, за что плачу: за физический носитель, который левый дядя не может просто взять и отнять у меня по желанию левой пятки.

А с музыкой и фильмами что? Мы, божьей милостью правообладатель, всемилостивейше позволяем качать только через наш сервис, проигрывать только на наших устройствах, с обязательным просмотром рекламы, без копирования и переконвертации для несовместимых устройств, и вдобавок мы вольны найти стопицот отговорок, чтобы в любой момент заблокировать доступ.

Это даже хуже, чем у пиратов. По крайней мере, скачав .mkv с рутрекера, я могу делать с ним всё, что хочу. И сам по себе с моего жёсткого диска он не исчезнет из-за того, что правообладатель, видите ли, доступ закрыл.

Про проблему других сознаний

В детстве у меня… странные мысли проскакивали. Тенденция «слишком глубоко задумываться над тем, что того не стоит» прослеживается у меня ещё с тех времён.

Самое первое воспоминание, которое у меня вообще сохранилось, относится к совсем-совсем раннему детству. Помню, как мама возвышалась надо мной — по сравнению с маленькой мной она тогда казалась мне огромной. Слишком большой, чтобы она вся могла быть единым целым. И первая моя мысль, которую я помню, была: «Интересно, человек — это только голова или и тело тоже?»

В чуть более позднем детстве я начала задумываться над тем, что другие люди тоже обладают сознанием, схожим с моим. ведь я смотрю на мир через свои глаза и тем самым не могу посмотреть на себя со стороны. Если бы не зеркала и не фото/видеосъёмка, я бы вообще могла никогда не узнать, как выглядит моя голова или спина, или как я в принципе выгляжу с самых разных ракурсов. В то же время всех остальных людей я могу воспринимать только со стороны. Я не могу залезть к ним в мозги, увидеть и почувствовать мир с их точки зрения, поделиться с ними рецепторными ощущениями на уровне нервной системы.

(А хорошо бы! Надеюсь, когда-нибудь такие технологии появятся.)

И ещё один вопрос был, на который, к счастью, дали ответ энциклопедии: а что находится по другую сторону моего «вьюпорта», передней граничной плоскости моего поля зрения?

Отсюда один шаг до идеи философских зомби, которую я с негодованием отметаю. Но это я сейчас в Википедии про неё прочитала, а тогда, в детстве, я не могла просто взять и сделать подобный логический прыжок. Конечно, я догадывалась, что субъективные ощущения других людей, скорее всего, принципиально не отличаются от моих собственных. Но проверить это эмпирически я, естественно, не могла, да и сейчас не могу.

Чисто гипотетически, например, вполне возможно, что Алиса и Боб субъективно видят один и тот же цвет по-разному. И если бы Алиса могла «заглянуть» в мозг Боба, она увидела бы, что цвет, который она видит как синий, Боб видит так, как она видит красный, и наоборот. Но при этом они всё равно пришли бы к соглашению о том, какой цвет называть синим, а какой красным. Для возникновения непротиворечивых соглашений об именовании достаточно только, чтобы и Алиса, и Боб видели все оттенки того цвета, который в обществе называется «красным», именно как разные оттенки одного и того же цвета. Даже если субъективное восприятие этого цвета между ними будет отличаться. Всё равно они этого никогда не узнают.

Про гомофобию

Перепост развёрнутого ответа в ВК в ответ на утверждение, что в Европе несравнимо меньше гомофобии, чем в РФ.

Этого я не отрицаю. Вопрос в причинах, по которых там меньше гомофобии.

Во-первых, «там» (в среднем по больнице) гомофобия наказуема, существуют и реально работают антидискриминационные законы. А в РФ и так ЛГБТ не считаются социальной группой, в отношении которой вообще возможна дискриминация, а тут ещё и «закон Мизулиной».

Определённая часть населения соблюдает закон (в данном случае антидискриминационный) не потому, что считает его правильным, а потому, что боится наказания.

Во-вторых, существует социальное давление. В Европе демонстрировать гомофобию — «не по-людски», это признак нецивилизованного человека. Человек может таить гомофобию в себе, но не показывать публично, потому что «не так поймут». В РФ та же ситуация, только с точностью до наоборот.

Это и есть то, что называется «толерантность». Толерантность — значит терпимость, от слова tolerate — терпеть. Но терпеть и принимать — не одно и то же. Терпеть можно и скрепя сердце. Принятие — это другой термин, acceptance. В русском не знаю хорошего аналога.

Вот эти-то люди, у которых не tolerance, а именно acceptance, и составляют третью категорию — категорию людей, искренне считающих, что в ЛГБТ нет ничего плохого и их дискриминация неэтична. И процент этой категории постепенно растёт.

Но с родителями всё сложнее. Среди родителей, особенно старшего поколения, до сих пор популярно отношение к ребёнку как к вещи, «недочеловеку», которого допустимо психически давить, запугивать и шантажировать. «Мой же ребёнок!» Или: «Вот будут у тебя свои дети, их будешь воспитывать как считаешь нужным!»

(Кстати, я подозреваю, что корни «закона о пропаганде» растут в том числе и отсюда. Мизулины всей страны, сами будучи родителями, боятся, что «какие-то ненормальные» нарушат монополию на промывание детям мозгов, де факто никак не наказуемое. Поэтому если родитель из-под палки заставляет ребёнка молиться, поститься и слушать радио «Радонеж», то это нормально. А если ребёнок случайно увидит радужный флаг, у него могут появиться крамольные, «неблагонадёжные» мысли, он, чего доброго, увидит, что родители не истина в последней инстанции!)

Поэтому на своих детях «можно» отрываться. Это социально «допустимо» — никто же не видит, и ребёнок не побежит никому жаловаться. И если родитель воспринимает ЛГБТ как нечто плохое, тут вступает в действие ещё один психологический штамп: «Ну уж с нами-то ничего плохого не случится, это так, просто статистика, есть они там и ладно!» И когда такой человек, которого ты считаешь «ненормальным», но не можешь об этом сказать в приличном обществе, находится в твоей семье, это тем горше. Ну хоть на ребёнке можно оторваться. Угрожать выкинуть его на мороз, лишить денег, еды, чего угодно, лишь бы прекратил эти «противоестественные» и «небогоугодные» занятия.

Я злая

Тут должен был быть длинный пост, но его нет, потому что грёбаный хостинг отвалился на несколько часов как раз в тот момент, когда я нажала кнопку «Сохранить». Перенабирать вручную лень. Может, в другой раз.