Полнолунное

Как-то так повелось, что с детства я живу на границах спальных районов. Там, дальше, за ними — уже лес. А ещё — ржавые заброшенные гаражи, поросшие травой недостроенные здания, обломки плит, сваленные и сложенные где попало, торчащая из земли арматура и прочие прелести переднего края наступающей, так сказать, цивилизации, насколько в таких условиях вообще применимо это слово. Я питаю некоторую ностальгию по этой эстетике фоллаута, но при этом мне повезло вырасти не в глухой деревне, и эта эстетика не искалечила меня.

И иногда, проходя мимо этих мест, я думаю, как они будут выглядеть в светлом будущем™. Моё воображение рисует на месте пустырей разноцветные аллеи, на месте полусгнивших деревянных лачуг — белоснежные геометричные высотки, в которых будут расти созидатели ещё более далёкого будущего; на месте колючей проволоки с проржавевшей вывеской «Охраняемая зона» — пруд с искрящимися на солнце фонтанами, обнесённый цветущими яблонями… Когда-нибудь.

Надо мной — совершенно чистое звёздное небо, редкость для новосибирской весны. И выше всех звёзд над горизонтом в эту ночь — Большая Медведица, и высоко-высоко над моей головой — яркий Алиот; ярче же всех звёзд, как обычно, Юпитер, в очередной раз пробегающий мимо полной Луны. И лунный свет так силён, что я даже различаю цвет лака на своих ногтях. Интересно, а читать при нём можно было бы? Надо бы как-нибудь в такую принести с собой книгу и попробовать, хотя это вряд ли полезно для моего и так не лучшего зрения.

А вокруг меня — «сияние тысяч огней, мерцание символов и цифр»… Точнее, так было там, по ту сторону ограды. Там уже погасли уличные фонари, но всё ещё мерцают неоновые вывески и окна, оттеняя собой небо. Но это осталось там, по ту сторону прохода в бетонной плите. А здесь…

А здесь — тишина и пустота. Строители и собаководы давно легли спать, и даже бездомные собаки, обычно шныряющие по пустырям вокруг стройки, куда-то пропали. Я здесь совершенно одна, и передо мной и за мной пробегает строящаяся дорога, залитая чистым лунным светом. Когда-нибудь её протянут дальше по заброшенной территории старого аэропорта, и она станет продолжением Красного проспекта, главной артерии города, и шум машин будет мешать спать жителям этого тихого спального района, где спокойно живём мы с Элис. Но это когда-нибудь; к тому времени, возможно, нас здесь уже не будет. Сейчас же это место для уединения. И размышлений.

Это место — буферная зона между цивилизацией и ещё не поглощённой ей природой — отгорожена для надёжности с обеих сторон. С одной — от жилых кварталов, с другой — от окружающего леса. Микрорайон всё пухнет в стороны, днём за этой оградой тоже снуют строители очередного безликого дома-коробки, «для новых нужд легко раздвинув тенистый мир своих берёз» ©. И ведь у меня на глазах это происходит. Именно раздвинув, и именно берёз. Пилами и экскаваторами. Тем временем под боком, за колючей проволокой, на грязной равнине выветривается бетон ВПП, но зачем этим товарищам лезть туда, если есть столько места совсем под боком — всего-то нужно остатки леса допилить…

Но это потом, в будущем не столь светлом. Но это хотя бы поправимо. Можно будет насадить, если понадобится. Конечно, уже в новом обществе, когда отомрут остатки этого. Когда-нибудь.

А сейчас… вокруг пустующей будки охранника, которая будет пустовать ещё как минимум до лета, слежался снег, и намело сугроб почти до самого верха ограды. Это в конце марта-то! С плотной коркой наверху — спокойно можно по нему ходить. И оттуда, с края, открывается вид на нетронутое белое полотно, полуснег-полулёд, блестящий под луной у подножия берёз и немногочисленных сосен… Вид портит только длинная прогалина, рассекающая снег чёрной полосой ближе к дороге. Может, под ней теплотрасса?

Когда-нибудь тут можно было бы и на всю ночь остаться, но не на всю ночь — завтра рано вставать. Да и боюсь слегка в первый раз идти слишком глубоко в ночной лес; людей не так страшно, откуда они там возьмутся, а вот собаки здесь бывают по крайней мере днём. Но нет, вроде спокойно. Успокаивает мягкий голубой свет, прорывающийся среди частых стволов, а там, впереди — открытая, хорошо освещённая поляна, и уж на ней точно нечего бояться. Интересно, а вот эти молодые ёлочки, посаженные, видимо, местными жителями вдоль стены из чёрных сосен — их тоже будут вырубать под стройку? Успеет ли прийти пусть не светлое будущее, но хотя бы более ответственное и цивилизованное общество, прежде чем настанет и их черёд?

Когда-нибудь, может быть. И, видимо, я этого не увижу — буду уже не здесь.

Но это потом. Когда-нибудь.

А сейчас — пора возвращаться домой. Туда, где спит Элис, так и не дождавшись меня. Впереди сложный и насыщенный день.

Многоthтрадальный Толкин

Чем больше я вижу разных переводов Толкина, тем больше меня смущает столь сложная судьба звука th, которому не повезло тем, что он есть в английском и в синдарине, но не в русском.

В том, что я видела, один этот звук передавался как:

  • т (Mithrandir -> Митрандир)
  • ф (mithril -> мифрил)
  • х (Arathorn -> Арахорн)
  • тх (Thuringwethil -> Тхурингвэтиль)
  • ц (athelas -> ацелас)
  • ч (Lúthien -> Лучиэнь)
  • с (elenath -> элленас)

И на этом вроде всё. И это бы ещё полбеды, но порой он в одном и том же переводе передаётся по разному; почти все приведённые здесь транслитерации, кроме одной — из Кистямура.

А разгадка одна: …?

Новогоднее

Настоящая новосибирская зима пришла внезапно, как и заведено у местной погоды с её непредсказуемыми скачками. Ушла псевдовесна с +3, ушла оттепель, и за новогоднюю ночь столбик рухнул с -9 до -24. Тем самым, вероятно, погубив кусты с едва распустившимися на прошлой неделе почками… но этого я уже не узнаю.

Ночь на первое января — это одна из тех немногих ночей, когда очень многие люди в этой стране вглядываются в небо — кто из окна, а кто и с улицы. Это одновременно хорошо и… не очень. Хорошо тем, что они вообще смотрят на ночное небо, а плохо — тем, на что именно они смотрят. И чего не замечают.

Меня всегда вдохновляли виды, открывающиеся с изгиба улицы Татьяны Снежиной. Летним днём это место выглядит как картинка из советской фантастики: вроде и однотипные бело-бежевые коробки, но за счёт весёлой, но сдержанной раскраски полос под крышами — в спокойный синий, морской зелёный и кремово-коричневый — и простора вокруг, между домами и самой дорогой и лесом, в целом создаётся тёплое, приятное впечатление. То самое разумное-доброе-вечное. Зимней ночью же — такой, как сегодня — улица преображается.

Из окна вместо голого серого пустыря между дорогой и лесным обрывом видна сплошная, нетронутая полоса свежевыпавшего снега*. Сама улица создаёт впечатление «края цивилизации», а дальше — каркас строящегося невысокого здания посреди снежной пустыни, навевающий мысли то ли о сибирских военных базах в американской клюкве, то ли о «стройках века» и советских исследователях-первопроходцах. Дальше — сплошной покров берёзового леса, но в темноте, при одном лишь лунном свете, белые стволы еле различимы, и то только самые близкие; дальше он сливается в одно чёрное пятно, уходящее за горизонт. Над горизонтом гордо возвышается ТЭЦ-5, но кажется, что до неё не добраться, что это какая-то анимированная текстура, натянутая на горизонт разработчиками. И, как и в прошлую новогоднюю ночь, смотрится она инфернально: градирни и труба, которую мы прозвали «башней Саурона», подсвечены красно-оранжевыми огоньками и изрыгают облака дыма, плывущего мимо половинной луны и ярко горящего прямо над ней Юпитера. В лунном свете они приобретают серо-сиреневый отлив, который идеально подошёл бы атмосфере ролевой игры по оборотням, если бы мы проводили её прямо в ту ночь…

Но люди не ценят тишину ночи. Тем более конкретно этой ночи. Местные жители то и дело пускают салюты — они-то и приковали внимание моих друзей. Я сама не очень люблю фейерверки. Они слишком громкие, слишком хаотичные, и это не тот хаос, в котором можно найти много красоты, гармонии и какой-то внутренней логики. Особенно я не люблю, когда они в такие моменты разрываются прямо у меня под ухом, ведь в состоянии чистого восприятия, когда заглушены все мысли, также и все звуки слышатся более громкими — порой слишком невыносимыми физически. Но ведь им, справляющим этот праздник по своим традициям, об этом не скажешь.

И всё же… при всей тысячу раз высмеянной пошлости, сопровождающей этот праздник, это одна из последних ниточек, которые ещё хоть как-то, худо-бедно, связывают и объединяют столь разных и разобщённых людей этой страны. Это ощущение единения, эти необычайно искренние для этой культуры улыбки и счастливые лица. Хотя бы здесь, на улице, куда не долетают звуки зомбоящика. Пусть пускают фейерверки. Через час они пойдут домой, а я… я останусь.

Днём же… я замечаю — как ни странно, впервые в жизни — насколько морозная зима отличается, даже на вид, от относительно тёплой. Как будто цветовая гамма окружающего мира сместилась из молочно-белых тонов в светло-голубые, не говоря уже о том, что любой выдох облекается в белый туман. И иней, везде иней. На ближних деревьях он белый, сотканный из ажурных нитей; а дальний лес окрашен и вовсе в не виденный мной доселе цвет. Теперь я понимаю, что «серебристый иней» — это не просто метафора. Он действительно тёмно-серебряный — возможно, из-за смешения серого цвета голых стволов и ветвей со свежеосевшим инеем. И я жалею, что на улице слишком холодно, чтобы долго блуждать, и что я не вышла из дома раньше, когда солнце было ещё высоко над горизонтом…

IMG_20160101_160816


* Флёр очень точно выписали атмосферу зимы именно в этой стране: «Белоснежные блёстки усыпали мусор, разруха и грязь не видны…»

Wintermist

Зимний туман занимает особое место в моём сердце. Это одно из тех явлений сибирской природы, которых мне не хватало бы, доведись мне переехать в более тёплый климат — наряду с сосновыми и еловыми лесами, почти ручными белками, мягким сиянием огней города при ночном снегопаде, бескрайними полями под сплошной пеленой глубоких сугробов…

На Шлюзе я выросла в окружении воды. Будь то Обское море, судоходный канал или сама река Обь — которую я, впрочем, видела не так часто, поскольку для этого нужно выезжать в город — да даже и Утиная заводь, и лесное болото рядом с домом… Это тема отдельного разговора, к которому я обязательно вернусь летом. Зимой же водная гладь покрывается льдом — обычно не блестящим, а слегка засыпанным сверху снегом, и лишь одинокие рыбаки, сидящие возле прорубей, порой разбавляют эту однообразную картину. Но только когда над этими ледяными просторами поднимается белая пелена, тогда зимняя картина обретает целостность в моих глазах.

Туман с детства манил меня, подогревал моё любопытство к окружающему миру. Что скрыто там, среди частых стволов, еле различимых на фоне этой сплошной завесы? Я знала, конечно, что только то, что я там уже видела, но это не мешало моему воображению рисовать картины огромного неизведанного мира вокруг меня. К сожалению, летний туман в Новосибирске — явление редкое, разве что на рассвете. Местная погода летом склонна к контрастам: то палящее солнце на безоблачном небе, то сплошная стена ливня. Туман можно увидеть разве что на рассвете, но с моим ритмом жизни, сдвинутым относительно часового пояса, мне раньше редко удавалось увидеть рассвет.

Другое дело — зима. О ночных снегопадах я уже писала; днём же я люблю обильный снегопад и лёгкие метели (именно лёгкие!) в том числе потому, что в этом белом облаке растворяется всё: люди, здания, машины… И особенно в незнакомом месте бредёшь и не знаешь, что же будет там дальше — всё скрыто от глаз, и хочется узнать, дойти, рассмотреть поближе. Иногда я даже желаю, чтобы при дневном свете зимой всегда шёл снег; а вот ночью, при всей моей любви к ночному снегопаду, иногда хочется и ясной погоды, чистого неба: когда его долго не бывает, слишком уж быстро я начинаю скучать по луне и звёздам.

IMG_20151224_122333

Про Академгородок

В Академе меня удивляет то, что там почти все улыбаются. Даже старшее поколение. Особенно старшее поколение. Я уже успела отвыкнуть.

Ладно, я улыбаюсь на улице. Ладно, мои друзья. Но я привыкла к тому, что большинство россиян ходят по улице с кисло-угрюмыми лицами и вечно срывают на окружающих своё раздражение. В первую очередь на самых слабых, самых незащищённых. Нет, типично российские мамаши, кричащие на детей по поводу и без повода, тут встречаются. Но они скорее исключение, чем правило.

Идёт, например, по дорожке вдоль еловой рощи, по ковру из опавших берёзовых листьев, сухонький дедушка с зонтом и рюкзаком с конференции Intel за спиной. Идёт и улыбается. Я улыбаюсь ему — и он улыбается мне. Дальше по дороге мне встречается на вид типичная советская тётя — и тоже улыбается. Захожу в клинику — там девочка радостно прыгает по пуфикам для посетителей, и никто ей ни слова не говорит. Никаких «сейчас упадёшь, сейчас сломаешь что-нибудь». Идиллия.

Это какая-то параллельная Россия. Такая же бедная, но по крайней мере не настолько безысходная. Не утратившая любовь к жизни.

Про трансгуманизм

Я всё-таки человек, как ни крути. Это достаточно печально, и меня не очень устраивает такая ситуация, но пока так. Альтернатив ещё, так сказать, не изобрели.

С трансгуманизмом у меня отношения сложные. Даже очень сложные. И дело даже не в том, насколько эти идеи осуществимы или неосуществимы в реальности. И не в том, что бо́льшая часть трансгуманистов идёт, условно, в писатели, а не, условно, в нейробиологи. Даже если допустить, что эти идеи осуществимы, у меня есть некоторые вопросы к тому, как они подаются.

Во-первых, у писателей-трансгуманистов слишком часто повторяется сюжетный ход c мерисьюшным сверхчеловеческим персонажем (будь то ИИ, инопланетянин, генномодифицированный человек или чего ещё), который ломает человеческое общество об колено и учит жить «правильно». При этом постоянно рассказывая, насколько он(а/о) лучше жалких людишек и насколько свысока глядит на прогнившую человеческую этику. Это слишком явное «и пророк поведёт народ в новый Эдем прочь от Содома под нами». С одной стороны, мне импонирует критический взгляд со стороны на определённые социальные условности, распространённые в окружающем меня обществе1, но с другой стороны, такой взгляд слишком, условно говоря, «орочий». «Вы не умеете жить правильно, мы вас научим,» — говорили завоеватели всех времён, натравливая на соседей орды ослеплённых их словами фанатиков. Почему «просвещённые» существа, которые по логике сюжета должны быть этически выше людей, ведут себя так же?

Вообще, я различаю субкультуры — в том числе религиозные и околорелигиозные учения (а трансгуманизм для меня как раз является такой «околорелигией» для гиков, в основном атеистов) — в первую очередь не по тому, во что они верят, принимают ли они на веру книгу первого или двадцатого века нашей эры, а по тому, пытаются ли они переделать под себя всех остальных. Учат ли они жить других, пытаются ли насильно обратить в свою веру или истребить, либо же допускают мирное сосуществование. Live and let live, это вот всё. И вот именно трансгуманисты в этом смысле бывают очень разные и высказывают разные идеи по поводу того, что делать, когда их светлое будущее наконец настанет. Запихивать ли в него всех людей без исключения, не спрашивая их разрешения, или «не хотите — как хотите». Я, понятное дело, за второй подход2.

Ну и наконец, тут проблема в том, что ни одна субкультура, пытающаяся убежать от «гнилого человеческого общества», не может в итоге предложить общества именно нечеловеческого. Даже если я не считаю себя принадлежащей той культуре, в которой выросла (а у меня для этого есть веские основания), я всё-таки отдаю себе отчёт в том, что являюсь её порождением; и что даже те ценности и образы, которые принимают адепты этих субкультур, в любом случае порождены человеческой мыслью. Не с неба же они свалились; я ещё не настолько укурилась, чтобы верить, что их подарил человечеству дедушка на облачке или что под боком у человечества жила чужая развитая культура, а потом раз — и пропала. Более того, писатели, выписывающие воображаемые миры и нечеловеческих существ (в том числе и писатели-трансгуманисты), в любом случае ограничены своей собственной человеческой перспективой. Единственная возможность для нас столкнуться с истинно нечеловеческой культурой — это, условно, внезапный прилёт инопланетян, но я не считаю этот вариант достаточно вероятным, чтобы на нём останавливаться.

Мне кажется, я слишком редко употребляла слово «человеческий» в предыдущем абзаце. Может, ещё поупотреблять? Человечное человеческое человечество человечно. Как-то так.

Если же говорить не об этической или психологической стороне вопроса, а о конкретных изменениях, которые предлагают трансгуманисты, то здесь можно выделить четыре основных направления: коррекцию «животного начала», физические и интеллектуальные улучшения, кастомизацию тела под свои нужды и увеличение продолжительности жизни. Напишу кратко, потому что подробный разбор всех моих мыслей на эти темы заслуживает по отдельному длинному посту на каждое.

Первые два стремления я не готова как одобрять, так и осуждать с этической точки зрения. Безусловно, трансгуманисты любят говорить — и в чём-то они, на мой взгляд, правы — что человек «слишком рано стал человеком», что в человеке слишком многое осталось от животного прошлого. Вид Homo sapiens был произведён эволюцией — изначально хаотичным процессом без воли и конечной цели — и был оптимизирован для совершенно других условий существования, нежели современное обществ. Какие-то определённые биологические и технологические изменения, направленные на адаптацию человека именно под современное общество, я была бы готова увидеть. Более того, мы видим зачатки таких технологий уже сейчас. Но я боюсь runaway-эффектов. Боюсь процессов, которые могут произойти в обществе, идущем слишком далеко по этому пути. Designer babies, кастовое расслоение, ещё большее размежевание между развитыми и развивающимися странами, а возможно, и разделение человечества на несколько видов. Обо всём этом уже писали, и лучше меня. Что касается вмешательства в химические процессы, определяющие наше мышление, то тут нужно быть ещё более аккуратными. Слишком уж сложно провести границу между удалением «нежелательных животных пережитков» и перекройкой всей человеческой психики, которая может сделать получившихся существ слишком чуждыми обычным людям.

С кастомизацией же для меня этически всё понятно. Это может звучать радикально для общества, в котором даже смена пола — признака, который в идеальном мире социально не влиял бы ни на что, кроме разве что сексуальных предпочтений — стигматизируется и осуждается. Лично мне в моей внешности многое не нравится, и последние лет семь я изменяю её хотя бы в самых мешающих жить чертах, в рамках, в которых это позволяет сделать современная наука. Вообще считаю смену внешности — в том числе и на нечеловеческую — просто выражением своей индивидуальности, не более обыденной, чем смена одежды или, например, внешности персонажа в MMO.

Наконец, долголетие. Или даже бессмертие. Во-первых, поскольку этот вопрос часто является больным для религиозных людей («Не играйте в бога!»), я хочу сразу предупредить, что в своих мыслях я рассматриваю его исключительно с собственной атеистической, материалистической позиции, в предположении о несуществовании каких-либо других (в том числе загробных) миров, кроме этого. В этом этическом контексте желание продлить своё существование в единственном реально существующем мире мне представляется вполне естественным и понятным. Проблем же, которых я вижу навскидку, здесь три: перенаселение, пресыщенность жизнью и смена поколений.

(Осторожно, дальше следуют обрывочные детско-наивные фантазии.)

Вообще слово «бессмертие» слишком многозначно. Я могу выделить три основных варианта того, что подразумевается под этим словом в фикшене (у каждого из вариантов, в свою очередь, есть подварианты):

  1. Условно «росомашеский» (или, если угодно, «джеко-харкнесский»). Такое существо не берёт вообще ничто, кроме разве что, может быть, тепловой смерти Вселенной. Переживает любые катастрофы и либо неуязвимо физически, либо залечивает любые повреждения. Суицид, соответственно, тоже исключается. В некоторых мифологиях и религиях такими свойствами обладают боги, но поскольку боги обычно рассматриваются как воплощения каких-то абстракций либо свойств мира, а не деятельные существа с личностями и стремлениями, этот вопрос можно дальше не рассматривать.

  2. Условно «эльфийский». Не стареющая и не умирающая от старости, но в остальном вполне себе уязвимая и убиваемая органическая тушка.

  3. Трансгуманизм классический рафинированный. Сознание первично, носитель вторичен. Отсюда имеем синтетические и полусинтетические тела, резервное копирование сознания, «облачное» сознание, управляющее сразу несколькими телами-аватарами, и т.д. Принципиальное отличие от первого варианта в том, что такой субъект может контролировать своё присутствие или неприсутствие в мире, или даже решить самоуничтожиться.

Первый вариант я с негодованием отвергаю. Про это уже всё написано, фикшен с удовольствием эксплуатирует тему «обратной стороны бессмертия» для таких неуничтожимых персонажей, обречённых жить даже в условиях худших, чем смерть. Для меня возможность в любой момент добровольно уйти из жизни является необходимым условием счастья в бессмертии.

Второй вариант мне представляется наиболее просто интегрируемым в существующее человеческое общество. Проблема перенаселения здесь встаёт, но она стоит и в наше время, хотя она более характерна для традиционных обществ (с высокой рождаемостью и высокой смертностью), чем для современных (с низкой рождаемостью и низкой смертностью). Некоторая убыль населения в таком обществе всё равно будет — за счёт убийств, несчастных случаев, катастроф, войн и т.д. — так что какая-то минимальная рождаемость будет нужна просто для поддержки популяции на постоянном уровне. Главная же опасность состоит в том, что такое общество застынет, закостенеет в своём развитии. Я не считаю это самым вероятным сценарием, но это одна из опасностей «сползания не туда».

В третьем же варианте субъекты, по сути, могут расстаться с жизнью только добровольно — что, безусловно, хорошо, если мы примем как этический принцип, что никто не заслуживает смерти. (Я вот не уверена, но и спорить тоже не готова.) Уничтожить такого постчеловека можно, только удалив или физически уничтожив все субстраты со всеми копиями сознания. (И как знать, что они уничтожены действительно все?) Здесь вопрос стоит скорее о качестве жизни в условиях ограниченности ресурсов. А также в том, не сможет ли «администратор сервера» держать в заложниках всё его население, угрожая удалением в случае неповиновения.

Вообще же в обществе бессмертных будет актуальной проблема, уже терзающая человечество сегодня: проблема нехватки ресурсов для растущей популяции. Я не надеюсь на то, что члены такого общества будут добровольно и сознательно ограничивать собственное воспроизводство (такая утопия осуществима разве что в сферической в вакууме стране эльфов). Хотя социальное давление, побуждающее к воспроизводству («тыжедевушкатыдолжнарожать»), более характерно для культурно отсталых обществ и сглаживается с течением прогресса, даже для современных обществ необходима будет перестройка культурных ценностей, прежде чем рождение детей перестанет восприниматься как безусловно положительное явление, ограниченное лишь фактором ограниченности ресурсов — денег и времени. Время менее актуально для долгоживущих существ, а деньги менее актуальны для общества изобилия, о котором тоже грезят трансгуманисты. Кстати, есть опасность, что именно в обществе изобилия (особенно виртуальном, где, по сути, единственным априори ограниченным ресурсом являются вычислительные мощности) может произойти взрывной рост населения: увеличение доступных ресурсов может привести к тому, что население увеличится скачком, заполняя всё предоставленное ему пространство, как идеальный газ, вместо того, чтобы использовать ограниченные ресурсы более обдуманно.

Пока так. У меня есть ещё что сказать, но я банально устала строчить эту портянку. Может, в другой раз.


1 Один из этических вопросов, которым я задаюсь, звучит так: «В чём неправы мы?» Современные люди смотрят свысока на этику обществ прошлого. Одни эксплуатировали рабов, другие сжигали еретиков, третьи считали кого-то людьми второго сорта из-за пола, цвета кожи или сексуальной ориентации. Но мы любим считать, что уж теперь-то мы с этикой разобрались, как когда-то считали наши предки. За что же нас будут судить будущие поколения? Что мы делаем не так сейчас?

2 Кажется, я начинаю понимать, для кого разработчики Mass Effect делали зелёную концовку, при всей её неприемлемости для меня.

Любимые веб-комиксы: The Order of the Stick

Долго рассказывать про знаменитый «Орден Палки», наверное, нет смысла. Про него, наверное, слышали все, кто интересовался настольными ролевыми играми. Но всё-таки про него стоит упомянуть, прежде чем я перейду к другим веб-комиксам, менее известным русскоязычным читателям.

Начинался комикс как небольшой комедийный подпроект сайта Giant in the Playground, на котором автор Rich Burlew выкладывал свои материалы по Dungeons & Dragons. Завязка, типично D&D-шная, соответственно, оригинальностью не блистала (шесть приключенцев зачищают подземелье, чтобы добраться до злого лича и его сокровищ), потому что целевой аудиторией были посетители сайта, заядлые ролевики. Соответственно, ранний юмор OOTS в основном высмеивает правила D&D, их несуразности и нереалистичные черты. Однако же после первой сотни стрипов сюжет комикса начал дико закручиваться и приобретать всё более серьёзные и зловещие оттенки, персонажи — расти и обрастать новыми оттенками, а мир вырос от одного подземелья до целой планеты, раздираемой конфликтами эпических масштабов.

Чем цепляет?

Во-первых, адским постмодернизмом. В формально средневековом мире множество неуместных предметов и отсылок к современности. Четвёртую стену здесь не просто регулярно ломают, её вообще нет: персонажи знают, что они живут в комиксе, периодически обращаются непосредственно к читателям и т.д. Некоторые из них — ни дать не взять троперы: знают законы жанра и законы развития сюжетов вообще и умеют пользоваться ими во благо (среди них — второстепенный злодей, знающий типичные ошибки злодеев и пытающийся их избежать; но вот беда, он возомнил себя главным злодеем всей истории и пытается перекроить под это сюжет).

Во-вторых, самой идеей мира. Это не просто мир D&D, это мир, в котором правила D&D прописаны на уровне законов природы и известны персонажам. Персонажи постоянно обсуждают свои уровни, хитпоинты и спасброски, пользуются дырами в правилах… А поскольку Добро и Зло в мире D&D являются абсолютными и прописаны на уровне листов персонажей, это приводит к морально-этическим вопросам. Например, в этом мире расы монстров (гоблинов, например) были созданы богами специально для того, чтобы приключенцы, в первую очередь клерики этих самых богов, могли получать экспу, убивая их. Естественно, самих монстров такое положение никоим образом не устраивало. Похоже на завязку Goblins, но лучше реализовано.

И, наконец, как ни странно, сюжетом. После того, как сюжет вырос из D&D-шного шаблона, он начал меня цеплять. Уже несколько лет прошло с тех пор, как я открыла для себя этот комикс, а мне всё ещё интересно, чем всё закончится. Чувствую, концовка будет весьма нешаблонная. Но её придётся ждать ещё несколько лет, ведь автору осталось закончить ещё почти две книги…

А ещё там есть эльф неопределённого пола (неизвестного никому, кроме него/неё самой), который(ая) раньше жил(а) с супругом(ой) столь же неопределённого пола. Известно, правда, что у них есть дети. Приёмные…

Про беспилотные автомобили

Беспилотные автомобили вызывают у меня беспокойство. Нет, не из-за опасений ДТП.

Дело в том, что они понижают barrier to entry. Почему у человека может не быть личного автомобиля?

  1. Дорого. Человек может быть либо не в состоянии заработать на машину (плюс расходы на топливо, ТО, страховку, etc.), либо в состоянии, но считает, что удобства от машины не оправдывают денежных затрат.
  2. Неумение водить (что поправимо, но это время плюс опять-таки деньги, см. п. 1) или физическая неспособность водить (что уже непоправимо).
  3. Принципиальные и идеологические соображения. За экологию, за продвижение общественного транспорта, велокультуры и т.д.
  4. Просто никуда не ездит, или ездит редко, или только в такие места, куда на велосипеде или общественном транспорте добраться проще. Отчасти перекрывается с п. 1 (больше денег сжигаем, чем экономим).

(В моём случае это все четыре пункта, кстати.)

Из этих пунктов беспилотные автомобили вычёркивают пункт 2, давая возможность ездить инвалидам (или как там по-нынешнему — людям с ограниченными возможностями?) и просто тем, кто не хочет или не может учиться вождению. Как следствие — увеличение числа автомобилей. Как следствие следствия — пробки, загрязнение окружающей среды, помехи пешеходам, велосипедистам и общественному транспорту, а также все прочие прелести избытка автомобилей в городе.

По мне, так нужно не снижать барьеры к владению личным транспортом, а создавать стимулы им не пользоваться.

Про Лукреция

Вообще я восхищаюсь Лукрецием.

Он не пытался подогнать факты под теорию, не выводил теорию из чисто умозрительных построений или каких-то абстрактных принципов математической гармонии, а выводил из наблюдаемых явлений и связей между ними. Это основа современного научного метода — разве что опытов он, по всей видимости, не проводил.

Первые две книги поэмы «О природе вещей» (после этого, увы, Остапа понесло) полны заключений, далеко опередивших своё время: это не только атомы, но и бесконечность Вселенной, и множественность миров, и постоянное рождение и уничтожение миров в атомной пыли, и однородность и изотропия Вселенной (привет подлунному миру Аристотеля), и броуновское движение, и много ещё другого. Мне кажется, подумай он чуть подольше, он бы и до второго начала термодинамики мог додуматься. По крайней мере отправная точка «ломать — не строить» у него есть, но он использует её для обоснования неделимости материи до бесконечности.

Так о великих вещах помогают составить понятье
Малые вещи, пути намечая для их постиженья.

~ «О природе вещей»

Исходя из теорий, основанных на чистых наблюдениях, он разбивает доводы и теорий четырёх классических стихий в различных их сочетаниях, так и альтернативные античные теории вроде гомеомерии Анаксагора. И с точки зрения современной науки оказывается очень во многом прав. Вообще интересно даже смотреть, в чём именно Лукреций ошибся, и почему именно. В основном — из-за того, что не обладал нужными данными на тот момент. Например, ему неоткуда было знать, что Вселенная не существовала вечно, а началась с Большого Взрыва, и «первоначала вещей» не вечны, просто они ещё не успели распасться, им для этого нужны сроки, на порядки превышающие нынешний возраст Вселенной. Если же принять за данность бесконечный возраст Вселенной и невозможность возникновения атомов из ничего, то тогда они действительно должны быть вечными (более того, в фантастике встречаются вымышленные вселенные, в которых это действительно так).

В рассуждениях Лукреция чувствуются качества, которые я очень ценю в людях. Во-первых, это умение проникнуть в суть вещей, связать воедино разрозненные факты и увидеть связь между ними, понять, что они есть разные проявления одних и тех же принципов. У него чувствуется она самая — проницательность, insight.

Во-вторых, это умение говорить о сложном простым языком.

Если вы не можете объяснить это просто — значит, вы сами не понимаете этого до конца.

~ Альберт Эйнштейн

Я и сама, усваивая новые знания, одновременно всегда представляю, как бы я их объяснила «человеку с улицы». Живо, интересно, приводя примеры из жизни. Это Яков Перельман того времени, ей-богу. Пусть даже большая часть его заключений была известна и до него; до Лукреция был Эпикур, а до него — Демокрит. Но от Эпикура до наших времён сохранилось мало что, а от Демокрита вообще ничего, а другие античные учёные писали весьма заумно. Попробуйте почитать, например, «Физику» Аристотеля! А Лукреций на одном дыхании читается. И в этом смысле заслуга Лукреция состояла в распространении учения Демокрита в массы, и во многом благодаря ему оно сохранилось до наших дней.

Про трамвай

На трамвае я пока что ездила в жизни только по двум городам — по Новосибирску и Гааге. О них и речь.

Типичный новосибирский трамвай — это потёртая раздолбанная шайтан-арба красного цвета, всем своим видом — и внешним, и внутренним — представляющая собой передвижной памятник совку. Внутри — обшарпанные стены с объявлениями шрифтом Times New Roman на жёлто-газетной бумаге и потрескавшиеся сиденья из коричневого кожзама. Едет этот драндулет очень неспешно, по столь же раздолбанным путям прямо посреди дороги с характерным оглушающим «тыдыц-тыдыц» и подпрыгиванием на ухабах, и пропускает постоянно пересекающих пути бабушек с тележками и тонированные иномарки.

Остановки, как и сами пути, находятся прямо посреди проезжей части, что превращает посадку и высадку в увлекательный квест «увернись от очередного несостоявшегося гонщика».

Зато проезд на трамвае, как и на троллейбусе, дешевле, чем на автобусе, аж на целый рубль, и за это сии виды транспорта весьма любимы теми же бабушками, которых задолбало ходить по путям пешком.

Впрочем, сказанное больше относится к левобережью и более захолустным путям, а вот на правобережном маршруте «Писарева — Гусинобродское шоссе» мне встречались и более комфортные трамваи вполне европейского класса. Хотя есть на нём же и раздолбанный совок, и более приличный совок, помпезно отреставрированный к очередному хренадцатилетию чего-то там. Это как повезёт. И местами (местами!) и сами пути сделаны грамотно — с края проезжей части или вообще отделены от неё.

Гаагское трамвайное сообщение в первую очередь организовано так, чтобы минимально мешать автомобилистам, и чтобы, в свою очередь, автомобили как можно меньше мешали трамваям. Машин там вообще в принципе немного, даже главные улицы довольно чисты, но трамвайные пути избегают и этого. Они либо лежат в стороне от автодорог (в идеале — проходят на разных уровнях, по эстакадам, например), либо отделены от них каким-нибудь барьером — лесопосадками, разделительной полосой или тупо отбойниками. Часть трамвайных путей проходит по пешеходным дорогам, куда на машине в принципе не проехать — они огорожены всё теми же отбойниками. В тех редких случаях, когда трамвайная остановка всё-таки находится посреди автомобильной дороги, она оборудована на разделительной полосе посреди регулируемого пешеходного перехода и отделена от проезжей части.

Протянут же гаагский трамвай во все мыслимые и немыслимые уголки города, в том числе на привокзальную площадь, пляж Схевенинген и парк миниатюр Мадюродам. Отчасти это объясняется тем, что он снимает нагрузку с дорожного транспорта, заменяя тем самым метро (которого в Гааге нет, в отличие от более крупных Амстердама и Роттердама).

Дорого, правда. Европейский общественный транспорт вообще дороговат по российским меркам. В 2012 году, если правильно помню, поездка на трамвае стоила 5 евро. Поезд из центра Гааги в Делфт (9 км — меньше, чем от Новосибирска-Главного до разъезда Иня) стоил 10 евро, зато за 40 можно было доехать аж до Дюссельдорфа в Германии. Изабель, впрочем, рассчитывалась в трамвае чем-то вроде «единой транспортной карты» — не исключаю, что по ней дешевле.

denhaagtram denhaagtram2